В многочисленных сообщениях абхазских и зарубежных СМИ последних лет о политических митингах в республике, как правило, фигурирует слово «несанкционированный». Почему эти митинги назывались таковыми и на какой закон республики при этом власти опираются?
Прежде всего, конечно, следует оговориться, что с весны позапрошлого года в Абхазии действуют антиковидные ограничения, в рамках которых названные митинги автоматически попадают под запрет. Но пандемия не вечна. А вообще, данный вопрос регламентируется законом «О порядке проведения массовых мероприятий в Республике Абхазия», который был принят абхазским парламентом 3 апреля 2013 года и подписан президентом РА Александром Анквабом 17 апреля того же года. В преамбуле его говорится: «Настоящий Закон устанавливает порядок организации и проведения в Республике Абхазия мирных митингов, собраний, шествий и демонстраций, а также спортивных, культурно-массовых, иных зрелищных мероприятий, религиозных мероприятий, проводимых в специально не предназначенных для этой цели местах под открытым небом либо в помещении, и направлен на создание условий, необходимых для реализации конституционных прав и свобод граждан, обеспечения общественной безопасности и порядка при проведении этих мероприятий на улицах, площадях и в иных общественных местах. Свобода массовых мероприятий, не нарушающих правопорядок и права других граждан, гарантируется государством».
Your browser doesn’t support HTML5
Саид Гезердава: «Право собираться мирно – одно из важнейших политических прав»
Сегодня юрист Центра гуманитарных программ в Сухуме Саид Гезердава поделился с «Эхом Кавказа» некоторыми своими мыслями в связи с этим законом и тем, как он выполняется на практике. Прежде всего, у нас зашла речь о том, что в первые послевоенные годы, до создания законодательной базы в независимой Абхазии, в разных сферах, в том числе и этой, властям приходилось руководствоваться положениями советского времени:
«Что было до 2013 года, я помню. Они руководствовались каким-то советским документом, у меня его текст даже сохранился. И я делал комментарий к нему… Этот документ противоречил Конституции Абхазии, потому что он соответствовал тем порядкам, тому режиму, которые существовали в советском тоталитарном государстве. А у нас новая Конституция, где провозглашена свобода собраний».
Тем не менее порядок проведения массовых мероприятий по закону 2013 года носит в Абхазии не уведомительный, а разрешительный характер. В одном из пунктов его говорится: «До получения разрешения на проведение массового мероприятия его организатор (организаторы), а также иные лица не вправе объявлять в средствах массовой информации о дате, месте и времени его проведения и распространять с этой целью листовки, плакаты и иные материалы». Саид Гезердава говорит:
«Если провозглашать свободу собраний, то в принципе предполагается, что должен быть уведомительный порядок, то есть организаторы уведомляют уполномоченный орган, скажем, администрацию города, а те в свою очередь должны обеспечить порядок, присутствие медиков, «скорой помощи» и прочее, и прочее.
– Ну а международная практика какова? Там уведомительный порядок в основном или разрешительный?
– Вообще, право собираться мирно, без оружия – это одно из важнейших политических прав. Разрешительный порядок противоречит этому. Нормальным считается по международным стандартам уведомительный, конечно, порядок. Немирные собрания – нечто другое, за них государство, естественно, вправе возлагать ответственность на организаторов собраний, если на них приходят вооруженными и так далее. Но это уже по другому закону проходит: уголовная ответственность…
– Просто у нас как-то так в последние годы повелось, что говорим «митинг», а подразумевается «штурм»?
– Ну да, как-то так.
– В то же время, если говорить о законе 2013 года, то он ведь, по сути, не выполнялся. То есть тогда, когда разрешение не давалось администрацией города, а я помню это при разных властных командах, при разных мэрах города, они же, организаторы, все равно проводили митинг. Не помню случая, чтобы им сказали: нет, не разрешаем, – и они не стали бы проводить.
– Да, когда речь идет о таких крупных политических силах, оппозиционных, то они проводили, а потом никто им ничего не мог сказать.
– Да, то есть если санкция на поведение не давалась, то все равно это было формальностью, которая реальной роли не играла.
– А каким-то группкам людей, которые, скажем, ходили на Новом районе, хотели провести пикет против застройки детской лошадки, запретили его проводить…
– И они не стали?
– Естественно, да».
Закон, о котором мы говорим, завершается таким положением: «Порядок организации и проведения массовых мероприятий, установленный настоящим Законом, не распространяется на традиционные народные сходы, проводимые в селах Лыхны и Мыку, а также на массовые мероприятия, проводимые по решению органов государственной власти». Объясняется это очень просто – как дань традициям абхазского народа, который издавна проводил сходы по обсуждению жизненно важных вопросов на полянах (площадях) Лыхнашта (в Бзыбской Абхазии) и Мыкуашта (в Абжуйской Абхазии). В качестве примеров можно привести Лыхненский сход 1989 года, собравший около тридцати тысяч человек и принявший письмо с требованием восстановления статуса Абхазской ССР, сход в селе Мыку в начале тридцатых годов прошлого века, обсуждавший приемлемость для абхазов коллективизации… Вместе с тем понятно, что в начале десятых годов XXI века, когда у Абхаздрамтеатра уже начали собираться оппозиционные митинги, власть не очень-то боялась собраний в Лыхны и Мыку. Наблюдатели тогда, помнится, рассуждали: далековато там от властных структур, а еще попробуй собери там массы людей…
Читайте также Уроки «дня народного разъединения» в АбхазииКстати, по инерции мышления оппозиционные политические митинги долго, вплоть до декабрьского 2016 года, упорно именовались их организаторами народными (и даже всенародными) сходами. Пока, наконец, до всех в обществе не дошло: ну как эти митинги, которым противостояли митинги политических оппонентов, можно было называть народными сходами? Дело даже не в количестве собравшихся, которое редко превышало тысячу, а в том, что ВЕСЬ народ их участники никак не представляли, не могли представлять.
Что касается закона 2013 года, то очевидно, что предусмотренный им разрешительный порядок в отношении оппозиционных митингов все равно не работает; за прошедшие почти девять лет в этом все многократно убеждались.
Текст содержит топонимы и терминологию, используемые в самопровозглашенных республиках Абхазия и Южная Осетия